Я и представить не могла, как, оказывается, трудно родителям смириться и перешагнуть. Признав, что нуждается в помощи, твоя мама поступила как культурная, современная женщина. Генри, одетый в темный костюм, медленно и тяжело спускался по лестнице. Ну и чем вы там целый день занимались, а, проказники?

У меня в подвале целая полка книг, можешь взглянуть, если хочешь. Генри, я так полагаю, молодые люди хотели бы узнать, где им расположиться, забрать из машины багаж и так далее, произнесла она светским тоном. Проверь, достаточно ли в нижней ванной мочалок и полотенец. Па, говорит, видел бы ты, с каким шизиком меня поселили! А я ему отвечаю, дескать, потерпи, сынок, присмотрись получше.

Это было не так кошмарно, как в прошлый раз, но все равно ужасно. Они подошли прямо к отцу, не обратив никакого внимания на его слезы. Его брат помладше, веснушчатый, худой, с кругами под глазами и неестественно темным загаром забрал ребенка. Мгновенно перестав плакать, тот с обожанием посмотрел на ребенка и подбросил его в воздух.

Спускаясь по лестнице, мы слышали полный ужаса и восторга детский визг. У дальней стены, между столами для пингпонга и пула, были расставлены походные раскладушки, в углу лежала груда спальных мешков. Пахло затхлой сыростью, лампа над столом для пула отбрасывала тоскливый зеленоватый свет. Оглядываясь в поисках пепельницы, он не переставал презрительно шмыгать носом и жаловаться на пыль, но даже если б в комнату пустили смертоносный радон, мне и то было бы все равно. Мы приехали минут двадцать назад, а мне уже хотелось застрелиться.

Хочу сменить эту мерзкую ночлежку на номер в ближайшей приличной гостинице. Глядя на сигарету, зажатую между ее обветренными губами, я понял, как сильно скучал по ней последние дни. Она закатила истерику изза того, что пригласили ту бедную девушку, которая ехала с вами. Вот именно что видели, но даже словом не перемолвились. Вскочив, он поспешно схватил ее и зачертыхался, обжегшись.

По лаку расползалось коричневое пятно он оставил сигарету на краю стола, и она прожгла дерево. В конце концов я от него отделался и заперся в ванной на втором этаже какаято пузатая мелочь молотила в дверь и обливалась слезами, умоляя открыть, но я не обращал внимания. Гости бродили по комнатам с бумажными тарелками в руках. Я едва преодолел позыв подойти к нему, тронуть за руку, сказать чтонибудь, не знаю что просто чтобы увидеть, как он озадаченно нахмурится, как в его наивных затуманенных глазах появится столь хорошо знакомое мне удивленное выражение.

Смех, мельтешение, чужие лица, назойливая трескотня. Повернувшись спиной к гостям, он курил в одиночестве перед стеклянной дверью в сад. Снаружи косые струи дождя разбивались о голую, залитую светом террасу бирючина в бетонных вазах, декоративные обломки статуи, белеющие на темной поверхности. Прожектора были направлены под таким углом, что все предметы отбрасывали неестественно длинные, трагические тени.

Камилла заперла дверь в ванную изнутри, и, встав на четвереньки, мы принялись перебирать залежи лекарств в шкафчике под раковиной. Она протянула мне какието антибиотики, по меньшей мере десятилетней давности. Ктото снова постучал и пару раз нетерпеливо дернул ручку.

Отвернувшись, он с показным равнодушием принялся мурлыкать чтото себе под нос. Проскользнув между нами, она сбежала по ступенькам. Я обернулся он снова привалился к стене и теперь смотрел на меня так, словно только что узнал всю мою подноготную. Его мятая рубашка была не заправлена, покрасневшие глаза заставляли предположить, что он обкурился, хотя, возможно, он просто устал. Камилла, судя по всему, уже спустилась и слышать нас не могла.

Я в принципе догадывался, что она с кемто встречается. Дернув плечом, он выудил сплющенную сигарету и скомкал пачку в кулаке. Просто я тут тусовался у них последнее время а то на кампусе меня уже все достали и както раз слышал, как она говорила по телефону. Так, ничего особенного просто три часа ночи, девушка чтото шепчет в трубку, какие тут варианты? Думаю, она решила, я в отрубе, но вообщето мне тогда фигово спалось.

Помедлив немного, я протянул ему на ладони горстку таблеток из кармана. Нахмурившись, он наклонился ближе и внезапно его подернутые пеленой глаза загорелись живым светом разума. Внизу народ немного рассосался, но все равно было шумно. Ее волосы были стянуты, словно у выпускницы, огромным пышным бантом. Тот, что поменьше, с истошным визгом кинулся на пол и обхватил меня за колени.

Его преследователь замер на месте и расплылся в гадкой, едва ли не сладострастной улыбке. Так вот, наш дом всегда открыт для молодежи, поучительно провозгласил он. Никогда не забуду, как он заявился ко мне в один прекрасный день. Я вырастил пятерых сыновей, да и сам рос с четырьмя братьями, так что по части мужских советов я, можно сказать, дока. Генри, бледный и больной, сносил его тычки и хлопки, как хорошо дрессированная собака сносит шалости избалованного ребенка.

Был готов разбиться в лепешку, но заполучить самолет. Тот вертелся как уж на сковородке, отчаянно пытаясь освободиться. Да погодите, дайте договорить, осадил он отца и брата, запротестовавших в один голос.

С этими самолетиками и так расходов не оберешься, а тот к тому же еще требовал ремонта. Хозяину просто надоело тратить на него деньги, потому и продавал. Так вот, этот деятель летал на нем во время предвыборных кампаний и. На секунду мне показалось, он вотвот упадет, но, устояв какимто чудом на ногах, он выпрямился медленным, исполненным достоинства движением раненого слона. При спальне действительно имелась крошечная комнатка, где стоял лакированный туалетный столик черного дерева с миниатюрными ключиками в многочисленных ящичках.

В одном из них, рядом с роскошной коробкой шоколадных конфет, мы обнаружили аккуратную, заботливо собранную коллекцию пузырьков с цветными, как леденцы, капсулами. В комнате пахло духами и новой одеждой, большие наборные зеркала на стенах множили малейший жест. Загляни сюда ктонибудь, у нас не было бы ни пути к отступлению, ни маломальски благовидного объяснения, что мы здесь делаем.