Пленум по потерпевшим

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» (Извлечение)

(в ред. от 24 мая 2016 г. № 23)

Право на свободу является основополагающим правом человека. Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международных договоров Российской Федерации допускают возможность ограничения права на свободу лишь в той мере, в какой оно необходимо в определенных законом целях и в установленном законом порядке.

Ограничения прав и свобод могут быть оправданы публичными интересами, если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются пропорциональными, соразмерными и необходимыми для целей защиты конституционно значимых ценностей. При разрешении вопросов, связанных с применением законодательства о мерах пресечения, судам исходя из презумпции невиновности следует соблюдать баланс между публичными интересами, связанными с применением мер процессуального принуждения, и важностью права на свободу личности.

С учетом этого меры пресечения, ограничивающие свободу, — заключение под стражу и домашний арест — применяются исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно.

В уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации в соответствии со статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьей 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусмотрено право каждого, кто лишен свободы или ограничен в ней в результате заключения под стражу или домашнего ареста, на применение в отношении его залога или иной меры пресечения.

В связи с внесением изменений в уголовно-процессуальное законодательство и вопросами, возникающими у судов при применении мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога, а также с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 9 и 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года N 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», постановляет дать судам следующие разъяснения:

12. При рассмотрении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления в несовершеннолетнем возрасте, участие защитника в судебном заседании по смыслу пункта 2 части 1 статьи 51 УПК РФ обязательно независимо от того, достиг ли обвиняемый, подозреваемый к этому времени совершеннолетия. Данное правило относится и к случаям, когда лицо обвиняется в нескольких преступлениях, одно из которых совершено им в возрасте до 18 лет, а другое — после достижения совершеннолетия.

Право на защиту, реализуемое в соответствии с частью 1 статьи 16 УПК РФ, предусматривает возможность участия в судебном заседании при рассмотрении указанного ходатайства наряду с защитником и законных представителей несовершеннолетнего (статья 48, часть 1 статьи 426 УПК РФ).

13. Рассматривая ходатайство об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, суд должен выяснить, приложены ли к нему копии постановлений о возбуждении уголовного дела и привлечении лица в качестве обвиняемого; копии протоколов задержания, допросов подозреваемого, обвиняемого; иные материалы, свидетельствующие о причастности лица к преступлению, а также сведения об участии в деле защитника, потерпевшего; имеющиеся в деле данные, подтверждающие необходимость избрания в отношении лица заключения под стражу (сведения о личности подозреваемого, обвиняемого, справки о судимости и т.п.) и невозможность избрания иной, более мягкой, меры пресечения (например, домашнего ареста или залога) (часть 3 статьи 108 УПК РФ).

16. В тех случаях, когда явка в судебное заседание защитника, приглашенного подозреваемым или обвиняемым, его законным представителем либо другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, невозможна (например, в связи с занятостью в другом судебном процессе), а от защитника, назначенного в порядке части 4 статьи 50 УПК РФ, подозреваемый или обвиняемый отказался, суду следует выяснить, является ли волеизъявление лица свободным и добровольным и нет ли причин для признания такого отказа вынужденным (например, в связи с материальным положением, расхождением позиций лица и его защитника). Установив, что отказ от защитника не является вынужденным, судья после разъяснения лицу последствий такого отказа вправе рассмотреть ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока ее действия без участия защитника, за исключением случаев, указанных в пунктах 2 — 3, 4 — 8 части 1 статьи 51 УПК РФ.

Если участие защитника в судебном заседании в соответствии с требованиями статьи 51 УПК РФ является обязательным, а приглашенный подозреваемым или обвиняемым, его законным представителем либо другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого защитник, будучи надлежащим образом извещенным о месте и времени судебного заседания (в том числе посредством СМС-сообщения в случае его согласия на уведомление таким способом и при фиксации факта отправки и доставки СМС-извещения адресату), в суд не явился, то дознаватель или следователь в силу части 3 статьи 16 и части 4 статьи 50 УПК РФ принимает меры по назначению защитника. В этом случае судья выносит постановление о продлении срока задержания с учетом положений пункта 3 части 7 статьи 108 УПК РФ. После назначения защитника к указанному в постановлении сроку судья с участием сторон рассматривает ходатайство по существу.

В силу части 2 статьи 49 УПК РФ в стадиях досудебного производства по уголовному делу в качестве защитников допускаются только адвокаты.

23. В соответствии с частью 7 статьи 109 УПК РФ суд вправе по ходатайству следователя продлить срок содержания обвиняемого под стражей до окончания ознакомления обвиняемых и их защитников с материалами уголовного дела и направления прокурором дела в суд, если после окончания предварительного следствия материалы уголовного дела предъявлены обвиняемому и его защитнику не позднее чем за 30 суток до окончания предельного срока содержания под стражей, установленного частями 2 и 3 статьи 109 УПК РФ (соответственно 6, 12, 18 месяцев), однако 30 суток для ознакомления с материалами уголовного дела им оказалось недостаточно. При рассмотрении такого ходатайства суду следует проверять обоснованность доводов органов предварительного расследования о невозможности своевременного ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по объективным причинам, выяснять, по каким причинам обвиняемый и его защитник не ознакомились с материалами дела в полном объеме, устанавливать, не является ли это обстоятельство результатом неэффективной организации процесса ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и не связано ли оно с явным затягиванием времени обвиняемым и его защитником, а также соблюдена ли предусмотренная частью 3 статьи 217 УПК РФ процедура ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела. Указанные обстоятельства в случае их выявления могут повлечь отказ в удовлетворении ходатайства. При этом суд вправе реагировать на обнаруженные нарушения путем вынесения частных постановлений.

Обратить внимание судов на то, что необходимость ознакомления (продолжения ознакомления) с материалами уголовного дела не может быть единственным и достаточным основанием для продления срока содержания под стражей как в отношении обвиняемого, не ознакомившегося с материалами уголовного дела, так и в отношении других обвиняемых по делу, полностью ознакомившихся с указанными материалами.

Каждое решение суда о продлении срока содержания обвиняемого под стражей должно обосновываться не одними лишь ссылками на продолжающееся ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела, а фактическими данными, подтверждающими необходимость сохранения этой меры пресечения.

26. Если при решении вопроса об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей будет заявлено ходатайство об ознакомлении с материалами, на основании которых принимается решение, судья, исходя из положений части 3 статьи 47 УПК РФ, не вправе отказать лицу, а также его защитнику, законному представителю или потерпевшему, его представителю, законному представителю в удовлетворении такого ходатайства.

Ознакомление с указанными материалами проводится в разумные сроки, но в пределах установленного законом времени для рассмотрения судом ходатайства об избрании заключения под стражу в качестве меры пресечения или о продлении срока ее действия.

В том случае, когда при рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей обвиняемый заявляет о ненадлежащих условиях содержания под стражей, лицу следует разъяснить, что жалобы на условия содержания под стражей рассматриваются в порядке административного судопроизводства. Вместе с тем информация об условиях содержания под стражей может быть учтена судом при рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей наряду с другими данными, которые могут свидетельствовать о невозможности дальнейшего содержания лица под стражей.

35. При истечении срока содержания под стражей подсудимого, обвиняемого в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, суд вправе продлить его на основании части 3 статьи 255 УПК РФ. В определении (постановлении) должно быть приведено обоснование дальнейшего содержания подсудимого под стражей. Отсутствие в уголовно-процессуальном законе предельных сроков содержания под стражей в период судебного разбирательства лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, само по себе не исключает возможность изменения в отношении их меры пресечения в виде заключения под стражу на иную, более мягкую. Такое решение может быть принято при разрешении вопроса о продлении срока содержания подсудимого под стражей или при рассмотрении ходатайства подсудимого либо его защитника, законного представителя об изменении меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую с учетом установленных в ходе судебного разбирательства фактических и правовых оснований для этого.

49. Исходя из положений частей 2 и 7 статьи 106 УПК РФ во взаимосвязи с положениями части 5 статьи 107 и частей 3 и 7.1 статьи 108 УПК РФ решение об избрании меры пресечения в виде залога суд вправе принять не только по результатам рассмотрения ходатайства следователя, согласованного с руководителем следственного органа, или ходатайства дознавателя, согласованного с прокурором, но и по результатам рассмотрения ходатайства, заявленного подозреваемым, обвиняемым, его защитником, законным представителем либо другим физическим или юридическим лицом, а также по результатам обсуждения в судебном заседании возможности применения альтернативных заключению под стражу или домашнему аресту мер пресечения. Исследование судом фактических и правовых оснований для избрания залога должно осуществляться в условиях состязательности и равноправия сторон с обеспечением подозреваемому, обвиняемому возможности довести до суда свою позицию, в частности о виде и размере залога.

53. Суду первой инстанции при направлении в вышестоящий суд апелляционной жалобы или представления следует прилагать заверенные копии документов из уголовного дела: постановления о возбуждении уголовного дела, протокола задержания подозреваемого или обвиняемого, постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, постановления о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу, домашнего ареста или залога; все копии ходатайств и постановлений о продлении срока содержания под стражей или домашнего ареста, постановлений о приостановлении и возобновлении следствия, о соединении и выделении уголовного дела, о принятии уголовного дела к своему производству, о направлении уголовного дела в суд и т.п.; протокол судебного заседания или выписку из него, сведения об участии в деле защитника, потерпевшего; документы, подтверждающие необходимость или отсутствие необходимости избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или домашнего ареста, в том числе сведения о личности обвиняемого.

54. В соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 389.12 УПК РФ участие защитника в судебном заседании суда апелляционной инстанции обязательно в случаях, указанных в части 1 статьи 51 УПК РФ. Если при назначении судебного заседания судья установит отсутствие заявления лица, в отношении которого рассматривается вопрос о мере пресечения, об отказе от защитника и сведений о том, что защитник приглашен им самим, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия такого лица, то он назначает защитника и принимает меры по обеспечению его участия в суде.

Председатель Верховного Суда
Российской Федерации
В.М.ЛЕБЕДЕВ

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»

Документ показан в сокращенном демонстрационном режиме!

Получить полный доступ к документу

Вход для пользователей Стань пользователем

Доступ к документу можно получить: Для зарегистрированных пользователей:
Тел.: +7 (727) 222-21-01, e-mail: info@prg.kz, Региональные представительства

Для покупки документа sms доступом необходимо ознакомиться с условиями обслуживания
Я принимаю Условия обслуживания
Продолжить

  • Корреспонденты на фрагмент
  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки
  • Судебные решения

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41
О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога.

Право на свободу является основополагающим правом человека. Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международных договоров Российской Федерации допускают возможность ограничения права на свободу лишь в той мере, в какой оно необходимо в определенных законом целях и в установленном законом порядке.

Ограничения прав и свобод могут быть оправданы публичными интересами, если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются пропорциональными, соразмерными и необходимыми для целей защиты конституционно значимых ценностей. При разрешении вопросов, связанных с применением законодательства о мерах пресечения, судам исходя из презумпции невиновности следует соблюдать баланс между публичными интересами, связанными с применением мер процессуального принуждения, и важностью права на свободу личности.

С учетом этого меры пресечения, ограничивающие свободу, — заключение под стражу и домашний арест — применяются исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно.

В уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации в соответствии со статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьей 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод предусмотрено право каждого, кто лишен свободы или ограничен в ней в результате заключения под стражу или домашнего ареста, на применение в отношении его залога или иной меры пресечения.

В связи с внесением изменений в уголовно-процессуальное законодательство и вопросами, возникающими у судов при применении мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога, а также с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 9 и 14 Федерального конституционного закона от 7 февраля 2011 года № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», постановляет дать судам следующие разъяснения:

  • Корреспонденты на фрагмент
  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки
  • Показать изменения
  • Судебные решения

Заключение под стражу

ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ НЕПРАВОМЕРНОГО ЗАВЛАДЕНИЯ АВТОМОБИЛЕМ ИЛИ ИНЫМ ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВОМ БЕЗ ЦЕЛИ ХИЩЕНИЯ (УГОНА)

Основным непосредственным объектом данного преступления выступают отношения собственности. Общественная опасность неправомерного завладе­ния автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения заклю­чается в том, что собственник или иной владелец транспортного средства ли­шается возможности (либо эта возможность ограничивается) владеть, пользо­ваться и распоряжаться им по своему усмотрению.

В качестве факультативного объекта следует выделить телесную неприкосновенность, свободу, а также здо­ровье и жизнь потерпевшего.

Предметом преступления является автомобиль или иное транспортное средство.

Согласно п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», под иными транспортными средствами, за угон которых без цели хищения преду­смотрена уголовная ответственность по ст. 166 УК РФ, следует понимать транспортные средства, на управление которыми в соответствии с законода­тельством Российской Федерации предоставляется специальное право (автобу­сы, троллейбусы, трамваи, мотоциклы, мопеды, трактора и другие самоходные машины, иные транспортные средства с двигателем внутреннего сгорания или электрическим двигателем, а также маломерные катера, моторные лодки и иные суда, угон которых не содержит признаков преступления, предусмотренного ст. 211 УК РФ). Не являются предметом данного преступления велосипеды, гребные лодки, гужевой транспорт и т. п.

Не являются предметом комментируемого преступления суда воздушного и водного транспорта, а также железнодорожный подвижной состав. Их угон или захват в целях угона квалифицируется по ст. 211 УК РФ.

Объективная сторона преступления выражается в неправомерном завла­дении автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон).

В соответствии с и. 20 указанного постановления под неправомерным за­владением транспортным средством без цели хищения понимается завладение чужим автомобилем или другим транспортным средством и поездка на нем без намерения присвоить его целиком или по частям.

Неправомерное завладение транспортным средством без цели хищения является оконченным преступлением с момента начала движения транспортно­го средства либо перемещения транспортного средства с места, на котором оно находилось. При этом расстояние, на которое отъехало транспортное средство, а также способ, при помощи которого оно было приведено в движение (за счет работы двигателя, при помощи буксировки, мускульной силы и т. д.), для мо­мента окончания значения не имеют.

Соответственно, как покушение на угон транспортного средства без цели хищения следует рассматривать действия лица, пытавшегося взломать замки и системы охранной сигнализации, завести двигатель либо с целью угона начать движение, если действия этого лица были пресечены, или по иным не зависящим от него обстоятельствам ему не удалось реализовать преступный умысел на ис­пользование транспортного средства в личных интересах без цели хищения (п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г.

№ 25).

Так, С. обратил внимание на припаркованный возле дома автомобиль, принадлежащий 3. Увидев, что двери данной автомашины не заперты на замок, он с целью неправомерного завладения автомобилем без цели хищения подо­шел к автомашине, открыл левую переднюю дверь, сел на водительское сиде­ние. Продолжая преступные действия, С. стал осматривать корпус рулевой ко­лонки с целью демонтажа замка зажигания и последующего запуска двигателя для начала движения без ключа зажигания. Однако завести двигатель автомо­биля не смог по не зависящим от него обстоятельствам, поскольку был задер­жан сотрудниками полиции. Судом первой инстанции действия С. были обос­нованно квалифицированы по ч. З ст. ЗО, ч. 1 ст. 166 УК РФ.

Субъективная сторона угона транспортного средства характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что завладение чужим транспортным сред­ством осуществлено неправомерно, при отсутствии каких-либо законных прав, и желает воспользоваться этим транспортным средством. Указание в диспози­ции ч. 1 ст. 166 УК РФ на отсутствие цели хищения означает, что лицо, совер­шая данное преступление, не стремится извлечь выгоду материального харак­тера за счет присвоения транспортного средства целиком или по частям. Дру­гими словами, виновный действует без намерения обратить транспортное сред­ство в свою пользу (или в пользу другого лица) и получить фактическую воз­можность владеть, пользоваться и распоряжаться им как своим собственным. Однако не исключается возможность извлечения материальной выгоды в ре­зультате неправомерного завладения и последующего временного использова­ния автомобиля (например, в случае, когда лицо, не желая тратить деньги на проезд, угоняет транспортное средство с целью добраться до определенного места, после чего оставляет его).

Мотивы совершения комментируемого преступления могут быть различ­ными — хулиганские, демонстрация навыков вождения, намерение использовать угнанную машину для поездки, с целью облегчения совершения другого пре­ступления (в последнем случае при наличии к тому оснований необходима до­полнительная квалификация содеянного по статье, предусматривающей ответ­ственность за приготовление к другому преступлению). Однако важно, чтобы при этом отсутствовала цель обратить транспортное средство в свою пользу или в пользу другого лица.

Субъектом преступления может быть физическое вменяемое лицо, не имеющее ни реальных, ни предполагаемых прав на автомобиль или иное транс­портное средство, достигшее на момент совершения преступления 14 лет.

Нельзя считать угоном самовольное использование транспортного сред­ства кем-либо из членов семьи собственника, а также близким знакомым, кото­рому прежде разрешалось пользоваться автомобилем без предварительного со­гласия собственника. На практике не образует состава комментируемого пре­ступления и самовольное использование транспортного средства лицом, которое воспользовалось им в силу своей должности (например, самовольная поездка во­дителя на закрепленном за ним автомобиле вне рабочей смены). Однако если шофер, отстраненный от работы, совершил угон транспортного средства в лич­ных целях, он подлежит уголовной ответственности по ст. 166 УК РФ.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 22, 26 и 27 названного постановления приводит различные варианты квалификации неправомерного завладения транспортным средством без цели хищения по совокупности с другими пре­ступлениями, а также разграничения от смежных составов:

— совершение угона транспортного средства без цели хищения и похище­ние наряду с этим находящегося в нем имущества надлежит квалифицировать по ст. 166 и соответствующим статьям УК РФ, предусматривающим ответ­ственность за хищения;

— завладение транспортным средством в целях последующего разуком­плектования и присвоения его частей либо обращения транспортного средства в свою пользу или в пользу других лиц подлежит квалификации как хищение;

— в тех случаях, когда лицо неправомерно завладело автомобилем или дру­гим транспортным средством, намереваясь впоследствии возвратить его вла­дельцу за вознаграждение, действия его надлежит квалифицировать по соответ­ствующей статье УК РФ, предусматривающей ответственность за хищение;

— неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным сред­ством без цели хищения и последующее его умышленное уничтожение или по­вреждение подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмот­ренных соответствующей частью ст. 166 УК РФ и, при наличии к тому основа­ний, ст. 167 УК РФ, если эти деяния причинили владельцу транспортного сред­ства значительный ущерб, а действия виновного лица не квалифицированы как угон транспортного средства без цели хищения по признаку причинения потер­певшему особо крупного ущерба (см. комментарий к ч. 3 ст. 166 УК РФ).

Акцентируем внимание на особенностях квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2-4 ст. 166 УК РФ.

В случае неправомерного завладения автомобилем или иным транспорт­ным средством без цели хищения группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ) действия каждого следует рассматривать как соис- полнительство, квалифицируя содеянное ими по п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ независимо от того, кто из участников преступной группы фактически управлял транспортным средством (п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25).

Под насилием, не опасным для жизни или здоровья, либо угрозой при­менения такого насилия применительно к п. «в» ч. 2 ст. 166 УК РФ следует понимать умышленное нанесение побоев или совершение иных насильствен­ных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников и т. п.), а также угрозу совершения указанных действий (п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25).

Соответственно к насилию, опасному для жизни или здоровья, либо угрозе применения такого насилия при угоне (ч. 4 ст. 166 УК РФ) следует относить:

а) умышленные действия, повлекшие причинение тяжкого, средней тяже­сти, а также легкого вреда здоровью потерпевшего и угрозу совершения пере­численных действий;

б) насилие, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.

Насилие либо его угроза должны быть средством завладения автомобиля или удержания его.

При угоне, совершенном с указанными квалифицирующими признаками, дополнительной квалификации действий лица по соответствующим статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за преступления против жизни и здоровья, не требуется, за исключением случаев, когда в результате насилия, примененного в ходе угона, наступила смерть потерпевшего.

Содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 4 ст. 166 УК РФ и ч. 4 ст. 111 УК РФ, если в результате умышленного применения в ходе непра­вомерного завладения транспортным средством насилия, опасного для жизни или здоровья, наступила по неосторожности смерть потерпевшего.

Под неправомерным завладением транспортным средством без цели хи­щения понимается также совершение поездки под управлением владельца или собственника транспортного средства в результате применения к нему насилия или угрозы применения насилия (в соответствии с п. «в» ч. 2 либо ч. 4 ст. 166 УК РФ), поскольку в таком случае указанное лицо лишается возможности рас­поряжаться транспортным средством по своему усмотрению (и. 23 постановле­ния Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25).

При квалификации действий лица, совершившего неправомерное завла­дение транспортным средством без цели хищения, по ч. 3 ст. 166 УК РФ по признаку причинения особо крупного ущерба следует исходить из фактически понесенных владельцем расходов, связанных с ремонтом найденного автомо­
биля в случае, если он поврежден во время угона, и учитывать п. 4 примечания к ст. 158 УК РФ (в соответствии с которым таковым признается ущерб в сумме, превышающей 1 млн рублей). При этом вина по отношению к последствиям в виде ущерба может быть как умышленная, так и неосторожная.

Если угнанное транспортное средство получило технические поврежде­ния, исключающие возможность его восстановления и дальнейшей эксплуата­ции, размер причиненного ущерба следует исчислять исходя из его фактиче­ской стоимости на день совершения указанного преступления. Дополнительной квалификации действий лица по ст. 168 УК РФ не требуется (и. 25 постановле­ния Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25).

Как уже отмечалось, если неправомерное завладение транспортным сред­ством без цели хищения сопровождается его умышленным уничтожением или повреждением, однако ущерб при этом не превышает 1 млн руб., содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 166 УК РФ (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) и соответ­ствующей части ст. 167 УК РФ (при наличии значительного ущерба).

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 27 декабря 2002 г. N 29

О СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ ПО ДЕЛАМ О КРАЖЕ, ГРАБЕЖЕ И РАЗБОЕ

Список изменяющих документов

(в ред. Постановлений Пленума Верховного Суда РФ

от 06.02.2007 N 7, от 23.12.2010 N 31, от 03.03.2015 N 9,

от 24.05.2016 N 23)

В целях обеспечения правильного применения законодательства об уголовной ответственности за кражи, грабежи и разбойные нападения и в связи с возникшими в судебной практике вопросами Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. При рассмотрении дел о краже, грабеже и разбое, являющихся наиболее распространенными преступлениями против собственности, судам следует иметь в виду, что в соответствии с законом под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

По каждому такому делу судам надлежит исследовать имеющиеся доказательства в целях правильной юридической квалификации действий лиц, виновных в совершении этих преступлений, недопущения ошибок, связанных с неправильным толкованием понятий тайного и открытого хищений чужого имущества, а также при оценке обстоятельств, предусмотренных в качестве признака преступления, отягчающего наказание.

2. Как тайное хищение чужого имущества (кража) следует квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие имущества в отсутствие собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но незаметно для них. В тех случаях, когда указанные лица видели, что совершается хищение, однако виновный, исходя из окружающей обстановки, полагал, что действует тайно, содеянное также является тайным хищением чужого имущества.

3. Открытым хищением чужого имущества, предусмотренным статьей 161 УК РФ (грабеж), является такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих действий или нет.

4. Если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо не сознает противоправность этих действий либо является близким родственником виновного, который рассчитывает в связи с этим на то, что в ходе изъятия имущества он не встретит противодействия со стороны указанного лица, содеянное следует квалифицировать как кражу чужого имущества. Если перечисленные лица принимали меры к пресечению хищения чужого имущества (например, требовали прекратить эти противоправные действия), то ответственность виновного за содеянное наступает по статье 161 УК РФ.

5. Если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, сознавая это, продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, содеянное следует квалифицировать как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия — как разбой.

6. Кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом). Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

7. Не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации.

В тех случаях, когда незаконное изъятие имущества совершено при хулиганстве, изнасиловании или других преступных действиях, необходимо устанавливать, с какой целью лицо изъяло это имущество.

Если лицо преследовало корыстную цель, содеянное им в зависимости от способа завладения имуществом должно квалифицироваться по совокупности как соответствующее преступление против собственности и хулиганство, изнасилование или иное преступление.

8. Если организатор, подстрекатель или пособник непосредственно не участвовал в совершении хищения чужого имущества, содеянное исполнителем преступления не может квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору. В этих случаях в силу части третьей статьи 34 УК РФ действия организатора, подстрекателя или пособника следует квалифицировать со ссылкой на статью 33 УК РФ.

9. При квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления. В приговоре надлежит оценить доказательства в отношении каждого исполнителя совершенного преступления и других соучастников (организаторов, подстрекателей, пособников).

10. Исходя из смысла части второй статьи 35 УК РФ уголовная ответственность за кражу, грабеж или разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу части второй статьи 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по статье 33 УК РФ.

Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на часть пятую статьи 33 УК РФ.

11. При квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, судам следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично.

12. Абзац исключен. — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31.

Если лицо совершило кражу, грабеж или разбой посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) следует квалифицировать по частям первым статей 158, 161 или 162 УК РФ как действия непосредственного исполнителя преступления (часть вторая статьи 33 УК РФ).

Учитывая, что законом не предусмотрен квалифицирующий признак совершения кражи, грабежа или разбоя группой лиц без предварительного сговора, содеянное в таких случаях следует квалифицировать (при отсутствии других квалифицирующих признаков, указанных в диспозициях соответствующих статей Уголовного кодекса Российской Федерации) по части первой статьи 158, части первой статьи 161 либо части первой статьи 162 УК РФ. Постановляя приговор, суд при наличии к тому оснований, предусмотренных частью первой статьи 35 УК РФ, вправе признать совершение преступления в составе группы лиц без предварительного сговора обстоятельством, отягчающим наказание, со ссылкой на пункт «в» части первой статьи 63 УК РФ.

(п. 12 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

13. Лицо, организовавшее преступление либо склонившее к совершению кражи, грабежа или разбоя заведомо не подлежащего уголовной ответственности участника преступления, в соответствии с частью второй статьи 33 УК РФ несет уголовную ответственность как исполнитель содеянного. При наличии к тому оснований, предусмотренных законом, действия указанного лица должны дополнительно квалифицироваться по статье 150 УК РФ.

14. Если применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, охватывалось умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, все участники совершенного преступления несут ответственность по части второй статьи 162 УК РФ как соисполнители и в том случае, когда оружие и другие предметы были применены одним из них.

(п. 14 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 9)

14.1. Если умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, охватывалось причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или лишение его жизни, но только один из них причинил тяжкий вред здоровью либо смерть потерпевшему, действия всех участников группы следует квалифицировать по пункту «в» части четвертой статьи 162 УК РФ как соисполнительство в разбое, совершенном с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. При этом действия лица, причинившего тяжкий вред здоровью потерпевшего, повлекший по неосторожности его смерть, или совершившего убийство потерпевшего, квалифицируются также по части четвертой статьи 111 или пункту «з» части второй статьи 105 УК РФ соответственно.

В тех случаях, когда группа лиц предварительно договорилась о совершении кражи чужого имущества, но кто-либо из соисполнителей вышел за пределы состоявшегося сговора, совершив действия, подлежащие правовой оценке как грабеж или разбой, содеянное им следует квалифицировать по соответствующим пунктам и частям статей 161, 162 УК РФ. Если другие члены преступной группы продолжили свое участие в преступлении, воспользовавшись примененным соисполнителем насилием либо угрозой его применения для завладения имуществом потерпевшего или удержания этого имущества, они также несут уголовную ответственность за грабеж или разбой группой лиц по предварительному сговору с соответствующими квалифицирующими признаками.

(п. 14.1 введен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 9)

15. При квалификации кражи, грабежа или разбоя соответственно по пункту «а» части четвертой статьи 158 или по пункту «а» части третьей статьи 161 либо по пункту «а» части четвертой статьи 162 УК РФ судам следует иметь в виду, что совершение одного из указанных преступлений организованной группой признается в случаях, когда в ней участвовала устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (часть третья статьи 35 УК РФ).

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 9)

В отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, организованная группа характеризуется, в частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Об устойчивости организованной группы может свидетельствовать не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническая оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей).

При признании этих преступлений совершенными организованной группой действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на статью 33 УК РФ.

Если лицо подстрекало другое лицо или группу лиц к созданию организованной группы для совершения конкретных преступлений, но не принимало непосредственного участия в подборе ее участников, планировании и подготовке к совершению преступлений (преступления) либо в их осуществлении, его действия следует квалифицировать как соучастие в совершении организованной группой преступлений со ссылкой на часть четвертую статьи 33 УК РФ.

16. Статьями Особенной части УК РФ не предусмотрено в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание, совершение двух или более краж, грабежей и разбоев. Согласно статье 17 УК РФ при совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ, наказание назначается отдельно за каждое совершенное преступление. При этом окончательное наказание в соответствии с частями второй и третьей статьи 69 УК РФ не может превышать более чем наполовину максимальный срок или размер наказания, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений.

От совокупности преступлений следует отличать продолжаемое хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление.

(п. 16 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

17. Абзац исключен. — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7.

Абзац исключен. — Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7.

В случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния.

18. Под незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Проникновение в указанные строения или сооружения может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые предметы без вхождения в соответствующее помещение.

При квалификации действий лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, по признаку «незаконное проникновение в жилище» судам следует руководствоваться примечанием к статье 139 УК РФ, в котором разъясняется понятие «жилище», и примечанием 3 к статье 158 УК РФ, где разъяснены понятия «помещение» и «хранилище».

19. Решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, признака незаконного проникновения в жилище, помещение или иное хранилище, судам необходимо выяснять, с какой целью виновный оказался в помещении (жилище, хранилище), а также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу, грабеж или разбой, в его действиях указанный признак отсутствует.

Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях, когда лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений, знакомства либо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях, открытых для посещения гражданами.

В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по статье 139 УК РФ не требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком кражи, грабежа или разбоя.

20. Если лицо, совершая кражу, грабеж или разбой, незаконно проникло в жилище, помещение либо иное хранилище путем взлома дверей, замков, решеток и т.п., содеянное им надлежит квалифицировать по соответствующим пунктам и частям статей 158, 161 или 162 УК РФ и дополнительной квалификации по статье 167 УК РФ не требуется, поскольку умышленное уничтожение указанного имущества потерпевшего в этих случаях явилось способом совершения хищения при отягчающих обстоятельствах.

Если в ходе совершения кражи, грабежа или разбоя было умышленно уничтожено или повреждено имущество потерпевшего, не являвшееся предметом хищения (например, мебель, бытовая техника и другие вещи), содеянное следует, при наличии к тому оснований, дополнительно квалифицировать по статье 167 УК РФ.

Если в ходе совершения кражи нефти, нефтепродуктов и газа из нефтепровода, нефтепродуктопровода, газопровода путем врезок в трубопроводы происходит их разрушение, повреждение или приведение в негодное для эксплуатации состояние, а также технологически связанных с ними объектов, сооружений, средств связи, автоматики, сигнализации, которые повлекли или могли повлечь нарушение их нормальной работы, то содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 3 статьи 158 и статьи 215.3 УК РФ.

(абзац введен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31)

21. Под насилием, не опасным для жизни или здоровья (пункт «г» части второй статьи 161 УК РФ), следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).

Под насилием, опасным для жизни или здоровья (статья 162 УК РФ), следует понимать такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

По части первой статьи 162 УК РФ следует квалифицировать нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.

Применение насилия при разбойном нападении, в результате которого потерпевшему умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается составом разбоя и дополнительной квалификации по статьям 115 или 112 УК РФ не требует. В этих случаях содеянное квалифицируется по части первой статьи 162 УК РФ, если отсутствуют отягчающие обстоятельства, предусмотренные частью второй или третьей этой статьи.

Если в ходе разбойного нападения с целью завладения чужим имуществом потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью, что повлекло за собой наступление его смерти по неосторожности, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений — по пункту «в» части четвертой статьи 162 и части четвертой статьи 111 УК РФ.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа нападавших, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п.

Если в ходе хищения чужого имущества в отношении потерпевшего применяется насильственное ограничение свободы, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя должен решаться с учетом характера и степени опасности этих действий для жизни или здоровья, а также последствий, которые наступили или могли наступить (например, оставление связанного потерпевшего в холодном помещении, лишение его возможности обратиться за помощью).

22. При наличии в действиях лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, нескольких квалифицирующих признаков, предусмотренных в том числе разными частями статьи (например, разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия и т.п.), в описательно-мотивировочной части судебного решения следует перечислить все установленные квалифицирующие признаки, не ограничиваясь указанием только на наиболее тяжкий из них.

(п. 22 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 N 9)

23. При квалификации действий виновного по части второй статьи 162 УК РФ судам следует в соответствии с Федеральным законом от 13 ноября 1996 года «Об оружии» и на основании экспертного заключения устанавливать, является ли примененный при нападении предмет оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели. При наличии к тому оснований, предусмотренных Законом, действия такого лица должны дополнительно квалифицироваться по статье 222 УК РФ.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

Под предметами, используемыми в качестве оружия, следует понимать предметы, которыми потерпевшему могли быть причинены телесные повреждения, опасные для жизни или здоровья (перочинный или кухонный нож, бритва, ломик, дубинка, топор, ракетница и т.п.), а также предметы, предназначенные для временного поражения цели (например, механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами).

Если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать как разбой, ответственность за который предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ, либо как грабеж, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия.

В случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние, содеянное должно квалифицироваться как разбой. Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием. Свойства и характер действия веществ, примененных при совершении указанных преступлений, могут быть при необходимости установлены с помощью соответствующего специалиста либо экспертным путем.

Действия лица, совершившего нападение с целью хищения чужого имущества с использованием собак или других животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, либо с угрозой применения такого насилия, надлежит квалифицировать с учетом конкретных обстоятельств дела по части второй статьи 162 УК РФ.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

23.1. Обратить внимание судов на то, что, по смыслу закона, ответственность по пункту «г» части 2 статьи 158 УК РФ наступает за совершение кражи из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся только при живом лице. Если лицо совершает кражу из одежды, сумки или другой ручной клади после наступления смерти потерпевшего, его действия в этой части не образуют указанного квалифицирующего признака.

Нахождение имущества при потерпевшем означает, что одежда, сумка или другая ручная кладь, из которых совершается хищение этого имущества, находятся на потерпевшем, в его руках или непосредственной близости от потерпевшего.

Особенности состояния потерпевшего (например, сон, опьянение, потеря сознания, психическое расстройство и т.п.) значения для квалификации преступления по пункту «г» части 2 статьи 158 УК РФ не имеют, так как использование субъектом преступления состояния потерпевшего не исключает его умысла на хищение из одежды, сумки или другой ручной клади и лишь указывает на тайный характер такого хищения.

(п. 23.1 введен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 24.05.2016 N 23)

24. При квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку причинения гражданину значительного ущерба судам следует, руководствуясь примечанием 2 к статье 158 УК РФ, учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и др. При этом ущерб, причиненный гражданину, не может быть менее размера, установленного примечанием к статье 158 УК РФ.

Если ущерб, причиненный в результате кражи, не превышает указанного размера либо ущерб не наступил по обстоятельствам, не зависящим от виновного, содеянное может квалифицироваться как покушение на кражу с причинением значительного ущерба гражданину при условии, что умысел виновного был направлен на кражу имущества в значительном размере.

(п. 24 в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2010 N 31)

25. Как хищение в крупном размере должно квалифицироваться совершение нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого превышает двести пятьдесят тысяч рублей, а в особо крупном размере — один миллион рублей, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном или в особо крупном размере.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

Решая вопрос о квалификации действий лиц, совершивших хищение чужого имущества в составе группы лиц по предварительному сговору либо организованной группы по признаку «причинение значительного ущерба гражданину» либо по признаку «в крупном размере» или «в особо крупном размере», следует исходить из общей стоимости похищенного всеми участниками преступной группы.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

Если лицо, совершившее грабеж или разбойное нападение, причинило потерпевшему значительный ущерб, похитив имущество, стоимость которого в силу пункта 4 примечания к статье 158 УК РФ не составляет крупного или особо крупного размера, содеянное при отсутствии других отягчающих обстоятельств, указанных в частях второй, третьей и четвертой статей 161 и 162 УК РФ, надлежит квалифицировать соответственно по частям первым этих статей. Однако в случаях, когда лицо, совершившее грабеж или разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по части третьей статьи 30 УК РФ и пункту «д» части второй статьи 161 или по пункту «б» части третьей статьи 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере, либо по части третьей статьи 162 или по пункту «б» части четвертой статьи 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

Определяя размер похищенного имущества, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов.

Особая историческая, научная, художественная или культурная ценность похищенных предметов или документов (статья 164 УК РФ) (независимо от способа хищения) определяется на основании экспертного заключения с учетом не только их стоимости в денежном выражении, но и значимости для истории, науки, искусства или культуры.

(абзац введен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

26. В связи с принятием настоящего Постановления признать утратившими силу Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 марта 1966 г. N 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» (с последующими изменениями и дополнениями), а также пункты 4, 7, 8, 9 и 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. N 5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности».

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 N 7)

Председатель Верховного Суда

Российской Федерации

В.М.ЛЕБЕДЕВ

Секретарь Пленума,

судья Верховного Суда

Российской Федерации

В.В.ДЕМИДОВ

Постановление пленума верховного суда Российской Федерации о правах потерпевшего в уголовном судопроизводстве

Быков В.М., профессор кафедры информатизации правовой деятельности факультета ноосферной безопасности и права Тамбовского государственного технического университета, доктор юридических наук, профессор.

Анализ норм УПК РФ показывает, что нынешнее правовое положение потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве до сих пор не полностью соответствует требованиям о защите законных прав и интересов лиц, пострадавших от преступлений. В связи с этим 27 мая 2008 г. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации В. Лукин выступил со специальным докладом «Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений».

В этом докладе В. Лукин, в частности, отметил, что «в настоящее время по многим процессуальным позициям потерпевший поставлен в неравное положение с подозреваемым, обвиняемым и подсудимым и, таким образом, фактически рассматривается как второстепенный участник уголовного процесса, что позволяет говорить о неполной реализации как принципа равенства сторон в уголовном судопроизводстве, так и принципа состязательности» <1>.

<1> Российская газета. 2008. 4 июня.

В связи с этим представляет большой интерес новое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. N 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», в котором Верховный Суд Российской Федерации предпринял попытку разъяснить основные права потерпевшего в уголовном судопроизводстве <2>.

<2> Российская газета. 2010. 7 июля.

Большинство разъяснений, которые предлагаются судам в этом Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, соответствуют действующему уголовно-процессуальному закону и реально помогут судам правильно применять уголовно-процессуальный закон. Так, например, в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации совершенно верно указывается, что в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ суды должны обеспечивать «потерпевшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами». Это весьма своевременное указание Верховного Суда Российской Федерации, так как в ст. 42 УПК РФ, определяющей правовое положение потерпевшего в уголовном процессе, в настоящее время это важное положение отсутствует, что является очевидным упущением законодателя. В то время как в отношении подозреваемого и обвиняемого законодатель указывает, что они имеют право «защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом» (п. 11 ч. 4 ст. 46 УПК РФ и п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Теперь равноправие сторон обвинения и защиты в этом вопросе будет восстановлено.

В п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъясняется еще один очень важный для судебной практики вопрос о том, может ли лицо быть признано потерпевшим, если совершенное преступление является неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление). Пленум Верховного Суда Российской Федерации совершенно обоснованно разъяснил судам, что при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный вред, при этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации уделил внимание вопросам, связанным с моментом приобретения потерпевшим указанных в уголовно-процессуальном законе прав и обязанностей. В п. 3 Постановления обоснованно разъясняется, что все свои права как потерпевшего лицо приобретает с момента вынесения дознавателем, следователем, руководителем следственного органа или судом постановления о признании его потерпевшим.

Еще одно важное положение заключается в том, что лицо может быть признано потерпевшим как по его заявлению, так и по инициативе органа, в производстве которого находится уголовное дело. Дело в том, что состояние здоровья потерпевшего от преступления может не позволить ему своевременно подать соответствующее заявление, поэтому представляется обоснованной позиция Верховного Суда Российской Федерации, в соответствии с которой лицо может быть признано потерпевшим по инициативе дознавателя или следователя путем вынесения ими постановления о признании лица потерпевшим.

В п. 5 Постановления решен еще один вопрос, затрагивающий интересы нескольких лиц со стороны потерпевшего, которые претендуют, чтобы суд признал их потерпевшими. Дело все в том, что в соответствии с ч. 8 ст. 42 УПК РФ по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные настоящей статьей, переходят только к одному из его близких родственников.

Напомним, что в свое время эта норма была оспорена и стала предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации. Так, в соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 18 января 2005 г. по запросу Волгоградского гарнизонного военного суда о проверке конституционности ч. 8 ст. 42 УПК РФ в настоящее время «положение части восьмой статьи 42 УПК Российской Федерации не может рассматриваться как исключающее возможность наделения процессуальными правами потерпевшего более одного близкого родственника лица, чья смерть наступила в результате преступления» <3>.

<3> Российская газета. 2005. 15 июня.

Однако законодателю не хватило и пяти лет, чтобы привести норму ч. 8 ст. 42 УПК РФ в соответствие с указанным Определением Конституционного Суда Российской Федерации. Поэтому в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации обоснованно разъясняется, что «если преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких лиц, являющихся близкими родственниками погибшего, и они настаивают на предоставлении прав потерпевшего, эти лица могут быть признаны потерпевшими с обязательным приведением судом мотивов такого решения».

В п. 9 Постановления Пленум разъяснил судам право потерпевшего на получение копий различных процессуальных документов уголовного дела. Напомним, что в соответствии с п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ потерпевший имеет право получать копии следующих постановлений: о возбуждении уголовного дела, признании его потерпевшим или об отказе в этом, о прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу. Кроме того, потерпевший имеет также право получать копии приговора суда первой инстанции, решений судов апелляционной и кассационных инстанций.

В своем Постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации расширил перечень тех документов, копии которых потерпевший имеет право теперь получать. Так, по рассматриваемому Постановлению потерпевший дополнительно имеет право получать копии следующих документов: о принятии уголовного дела к производству и о производстве следствия следственной группой, о привлечении лица в качестве обвиняемого, об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, о направлении уголовного дела по подследственности, а также копии иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы.

И это правильно. Если в соответствии с п. 12 ч. 2 ст. 42 УПК РФ потерпевший после окончания расследования по уголовному делу имеет право знакомиться со всеми материалами уголовного дела и снимать с них копии, то почему он своевременно не может получить копию документа, который затрагивает его права и законные интересы?

В п. 14 Постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации указал судам на необходимость принятия очень важного, на наш взгляд, для защиты прав потерпевшего в судебном заседании решения: суд вправе при наличии к тому оснований удовлетворить ходатайство государственного обвинителя в судебном заседании о предоставлении ему возможности согласовать свою позицию с позицией потерпевшего.

В рассматриваемом Постановлении содержатся и другие обоснованные и достаточно полные разъяснения закона, которые помогут судам полностью защитить права и законные интересы потерпевшего, но объем настоящей статьи не позволяет нам подробно их рассмотреть.

С другой стороны, имеется большая необходимость рассмотреть отдельные недостатки рассматриваемого Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, так как авторы его вообще упустили из виду ряд очень важных обстоятельств в правовом положении потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Ниже мы предлагаем читателям некоторые наши замечания на рассматриваемое Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Первое наше замечание связано с тем, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации совершенно проигнорировано правовое положение потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела. Между тем на этой первоначальной стадии уголовного судопроизводства возникает ряд вопросов, которые недостаточно полно регламентированы законодателем и, следовательно, нуждаются в необходимых разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации.

На наш взгляд, в настоящее время на стадии возбуждения уголовного дела имеют место некоторые ограничения в правах потерпевшего. В связи с этим кратко исследуем, как же реально проявляется потерпевший в стадии возбуждения уголовного дела и какими он располагает правами для защиты своих законных интересов в этой стадии.

В соответствии с ч. 1 ст. 141 УПК РФ лицо, потерпевшее от преступления, имеет право подать заявление, которое может быть сделано в устном или письменном виде. Часть 2 ст. 141 УПК РФ устанавливает, что письменное заявление о преступлении должно быть подписано заявителем. Если лицо сделало устное заявление о преступлении, то в соответствии с ч. 3. ст. 141 УПК РФ оно заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление.

Уголовно-процессуальный закон требует также, чтобы протокол содержал данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя (ч. 3 ст. 141 УПК РФ). Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется подписью заявителя (ч. 6. ст. 141 УПК РФ). Заявителю должен быть выдан документ о принятии сообщения о преступлении с указанием данных о лице, его принявшем, а также даты и времени его принятия (ч. 4 ст. 144 УПК РФ); а отказ в приеме сообщения о преступлении заявитель может обжаловать прокурору или в суд (ч. 5 ст. 144 УПК РФ).

Таким образом, когда лицо подает заявление о преступлении, то уголовно-процессуальный закон содержит в себе определенный процессуальный порядок его принятия и это служит определенными гарантиями, позволяющими считать, что все сведения о преступлении, сообщенные заявителем, соответствуют действительности. Это обстоятельство позволяет, на наш взгляд, отнести заявление о преступлении к такому виду доказательств, как иные документы (ст. 84 УПК РФ).

Заметим, что на стадии возбуждения уголовного дела лицо, в отношении которого совершено преступление и которое в связи с этим обратилось в правоохранительные органы, в УПК РФ не называется потерпевшим. Потерпевший скрыт от нас под названием «заявитель». Именно так именует потерпевшего ст. 141 УПК РФ на стадии возбуждения уголовного дела. Поэтому имеются все основания считать, что и заявление потерпевшего о преступлении, и его объяснение также должны быть признаны в теории уголовного процесса и следственной и судебной практике таким же законным доказательством, как в стадии возбуждения уголовного дела, так и на последующих стадиях уголовного судопроизводства.

Надо отметить, что потерпевший в этом плане поставлен в неравное положение с подозреваемым по уголовному делу. Так, например, ч. 1 ст. 142 УПК РФ определяет заявление о явке с повинной как добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении. В соответствии с ч. 2 ст. 142 УПК РФ заявление о явке с повинной может быть сделано как в письменном, так и в устном виде. Устные заявления принимаются и заносятся в протокол в порядке, установленном ч. 3 ст. 141 УПК РФ. Закон требует, чтобы протокол был подписан заявителем и лицом, принявшим данное заявление. Протокол должен содержать данные о заявителе, а также о документах, удостоверяющих личность заявителя.

Явка с повинной, как и заявление потерпевшего о преступлении, содержит в себе необходимую процедуру его ввода в уголовное судопроизводство, что позволяет признать ее доказательством в качестве иного документа (ст. 84 УПК РФ). Это наше мнение подтверждает и судебная практика Верховного Суда Российской Федерации. Так, например, в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 2004 г. N 89-О04-29сп по одному из уголовных дел указывается, что «суд обоснованно признал заявление о явке с повинной доказательством по делу» <4>.

<4> Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. N 6. С. 30.

На наш взгляд, авторы рассматриваемого нами Постановления Пленума должны были бы разъяснить, что заявление и объяснение потерпевшего, сделанные им в стадии возбуждения уголовного дела, являются доказательствами, предусмотренными ст. 84 УПК РФ, и выступают в качестве иных документов. К сожалению, в своем Постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации полностью проигнорировал все проблемы, которые возникают в стадии возбуждения уголовного дела в отношении потерпевшего, и не высказал свою позицию по этим острым проблемам <5>.

<5> Подробнее об этом см.: Быков В. Правовое положение потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела // Законность. 2008. N 12. С. 28 — 32.

Второе наше замечание основано на том, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации не получили необходимых разъяснений права потерпевшего в связи с назначением и производством судебных экспертиз по уголовному делу.

Если сравнить права потерпевшего при назначении и производстве судебных экспертиз с правами других участников уголовного процесса со стороны защиты, например подозреваемого и обвиняемого, то мы увидим, что потерпевший необоснованно лишен законодателем ряда прав, связанных с назначением и производством экспертизы.

Права потерпевшего и подозреваемого, обвиняемого и его защитника при назначении и производстве судебной экспертизы достаточно полно указаны в УПК РФ. Так, например, в соответствии с ч. 1 ст. 198 УПК РФ подозреваемый, обвиняемый и его защитник имеют право: знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту; присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту; знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.

В то время как потерпевший в соответствии с ч. 2 ст. 198 УПК РФ имеет право только знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении. Кроме того, потерпевший вправе знакомиться с заключением эксперта, но и то только в тех случаях, когда экспертиза производилась в отношении его самого, т.е. потерпевший сам был объектом экспертного исследования.

Заметим, что законодатель ошибочно, на наш взгляд, не указывает срок, в течение которого участники уголовного процесса, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, должны быть следователем ознакомлены с заключением эксперта. Нам представляется, что этот срок должен быть не более чем пять суток, иначе заинтересованные участники процесса не смогут своевременно ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертизы или истребовать заключение специалиста по результатам проведенной экспертизы.

Производство некоторых видов судебных экспертиз связано с получением от потерпевшего различного рода образцов для сравнительного исследования. В связи с этим Л. Брусницын справедливо отмечает: «В ст. 202 не говорится о необходимости согласия потерпевшего на получение у него образцов. Однако, учитывая цель их получения — назначение экспертизы и необходимость согласия потерпевшего на ее производство, следует признать, что без его согласия образцы у него получены быть не могут» <6>.

<6> Брусницын Л. К обеспечению прав жертв преступлений в досудебных стадиях // Уголовное право. 2004. N 1. С. 58.

Таким образом, потерпевший, по сравнению с другими участниками стороны защиты — подозреваемым, обвиняемым и его защитником, законодателем поставлен в явно невыгодное правовое положение для защиты своих прав и законных интересов при назначении и производстве судебной экспертизы. Понятно, что такое решение законодателя находится в резком противоречии с принципом состязательности и равноправия сторон обвинения и защиты перед судом, который в ст. 15 УПК РФ провозглашен одним из основополагающих принципов российского уголовного судопроизводства. На наш взгляд, законодателю следует как можно быстрее изменить такое неравное положение сторон и внести в УПК соответствующие изменения.

Однако Пленум Верховного Суда Российской Федерации, как нам представляется, опираясь на положения п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ о том, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов потерпевшего, а также на положения ч. 4 ст. 15 УПК РФ о том, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом, должен был бы разъяснить судам, что потерпевший при назначении и производстве судебной экспертизы не должен иметь меньше прав, чем их имеют подозреваемый и обвиняемый <7>.

<7> Подробнее об этом см.: Быков В.М. Права потерпевшего при использовании специальных знаний на предварительном следствии // Следователь. 2009. N 8. С. 6 — 10.

Третье наше замечание связано с тем, что в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации полностью проигнорированы права потерпевшего при заключении прокурором досудебного соглашения о сотрудничестве с обвиняемым, подозреваемым в соответствии с главой 40.1 УПК РФ.

Рассматриваемый нами новый закон не выдерживает критики: права потерпевшего опять законодателем игнорируются, так как прокурор единолично принимает решение о заключении соглашения с подозреваемым и обвиняемым о сотрудничестве. Между тем соглашение о сотрудничестве подозреваемого и обвиняемого с прокурором самым непосредственным образом затрагивает права потерпевшего, которому далеко не безразлично, какое наказание получит виновный. В связи с этим полагаем, что норма ч. 5 ст. 21 УПК РФ должна применяться только после получения согласия потерпевшего на заключение соглашения о сотрудничестве подозреваемого и обвиняемого с прокурором.

Однако некоторые авторы, например А.С. Александров и И.А. Александрова, оправдывают допущенное законодателем игнорирование прав потерпевшего в данном новом законе. Так, указанные авторы пишут: «Однако потерпевший не имеет права участвовать в заключении договора, очевидно, потому, что цель этого института, в конечном счете, публичная — борьба с преступностью. Получается, что права и законные интересы потерпевшего оказались жертвой достижения этой задачи. Такую позицию можно понять: интересы потерпевшего могут иметь узкоэгоистический характер, и ставить достижение публичных задач в зависимость от них нельзя» <8>.

<8> Александров А.С., Александрова И.А. Соглашение о досудебном сотрудничестве со следствием: правовая сущность и вопросы толкования норм, входящих в главу 40.1 УПК РФ // Уголовный процесс. 2009. N 8. С. 10.

На наш взгляд, эти авторы совершенно необоснованно отказывают потерпевшему в его законных правах. К сожалению, авторы в своей статье оправдывают худший образец решения государственных задач, который нам демонстрирует законодатель в рассматриваемом законе, за счет ущемления законных прав и интересов потерпевшего. Потерпевший должен иметь право высказать свою позицию еще до подписания прокурором соглашения с обвиняемым о том, как обвиняемый должен быть наказан, заслуживает ли он смягчения наказания, а также знать, как ему, потерпевшему, будет возмещен вред, причиненный преступлением и т.д. <9>.

<9> Подробнее об этом см.: Быков В.М. Новый закон о сделке обвиняемого с правосудием: критические заметки // Российский судья. 2009. N 11. С. 4 — 7.

Понятно, что Верховный Суд Российской Федерации не может подменять законодателя в этом вопросе. Но выразить свою позицию, мы полагаем, в этом вопросе мог бы и должен был. Как известно, в уголовном судопроизводстве имеется институт, предусмотренный главой 40 УПК РФ, об особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Этот институт весьма близок к институту, который установлен в соответствии с главой 40.1 УПК РФ. Так вот, при особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением в соответствии с ч. 4 ст. 316 УПК РФ в судебном заседании судья должен выяснить у потерпевшего его отношение к ходатайству подсудимого. И это правильно. Почему же при заключении досудебного соглашения обвиняемого с прокурором никто не спрашивает согласие потерпевшего?

Думается, что в данном случае Пленум Верховного Суда Российской Федерации имел возможность использовать институт аналогии, который в уголовном судопроизводстве еще пока никто не отменял, и рекомендовать судам при рассмотрении уголовных дел проводить проверку, получено ли согласие потерпевшего при заключении прокурором досудебного договора о сотрудничестве с обвиняемым.

Как правильно пишет В.П. Божьев: «Аналогия закона в уголовном судопроизводстве может быть применена лишь при соблюдении определенных условий:

  • наличии действительного пробела в системе норм, регулирующих уголовно-процессуальные отношения;
  • ориентации на сходный случай, урегулированный нормами УПК;
  • строгом соблюдении конституционных принципов уголовного процесса;
  • недопущении ограничения прав граждан, участвующих в уголовном процессе» <10>.

КонсультантПлюс: примечание.

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2007 (3-е издание, переработанное и дополненное).

<10> Божьев В.П. Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2008. С. 38.

Таковы три наиболее сложных вопроса, которые еще ждут своего разрешения относительно обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном процессе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *